?

Log in

Сб, 19 сент, 2015, 20:28
mytilena:

И вот приходит осень. Темными вечерами насквозь промокший ветер гонит по дорогам желтые листья, дрожащие и отчаянно пытающиеся увернуться от автомобильных колес. Если выбраться в это время на самый край города, туда, где свет фонарей растворяется в сумраке, то можно, затаив дыхание, очень тихо подойти к берегу старого речного рукава, давно ставшего озером, и дождаться, когда луна начнет подниматься над водой.
Вот на берегу темно, и слышно, как плещется рыба, стараясь поймать мошек, вьющихся над водой. Вот желтый круг, вобравший в себя дневные отражения полей и березовых прядей, не сдержавшихся, поддавшихся осеннему зову и утративших свою зелень, поднимается над берегом. Легкая зыбь тревожит уснувшую в ледяной воде траву, и сияющая полоса медленно разливается от берега к самой середине озера.
Тишина паутиной окутывает берег, заставляя птиц и насекомых замолчать, а рыб опуститься на самое дно. Именно из этой тишины неспеша, переливаясь и играя в лунном свете появляется тонкий, нежный смех - стук перламутра раковин речных моллюсков, хруст самой тонкой ледяной корочки на воде, звон водорослей, выброшенных на берег и погибших от холода. Если совсем не дышать и не выдать себя ничем, то вскоре можно разглядеть как на середине озера разыграются поблескивающие в лунном свете волны, а в них - тонкие бледные ручки, желтоватые губки, нежнее кувшинкиных лепестков, и мерцающие чешуйки хвостов. Это мавушки греются в лунном свете, обнимаются и расчесывают друг другу длинные, как зимы в наших краях, волосы. Скоро, очень скоро озеро промерзнет до самого дна, крепко схватит мавок и заставит уснуть до самой весны. Вот и играют они в холодной осенней воде, плещутся и догоняют друг друга, чтобы прижаться поближе и оставить на белом плече поцелуй или след острых зубок.
Если ахнешь от удивления или испуга, если только крохотное облачко пара вылетит из твоего рта - почуют мавки. Затихнут разом, станут переглядываться между собой. Кто прижмет пальчик к губам, стараясь не проронить не звука, кто вопьется острыми ноготками в полупрозрачную грудь, не носившую креста, а самая храбрая двинется неспешно к краю озера, не сводя с берега глаз, подберется поближе, не сумев выбраться на сушу, обернется к своему искрящемуся хвосту, бросит в него горсть прибрежного песка, да в ту же секунду и поднимется на тонких белых ножках. Сделает шаг, другой, протянет в темноту руки, позовет ласково. Не шелохнись тогда, разучись дышать. Разучись любить, потому что дрогнет душа, устремится за облачком пара наружу, туда, где по бледной коже катятся капли озерной воды, где длинные волосы скрывают округлость груди и изгиб талии, где рождается голос, проникающий в тебя и заполняющий от ступней до макушки. И если камень твое сердце, то отступит мавка, повернется к воде и пойдет по лунной дорожке к своим подругам. Смотри ей в след и увидишь, как просвечивает лунный свет тонкую плоть, смотри сквозь спину, лишенную кожи, где между лопаток горячо бьется о ребра мавкино сердце. Смотри внимательно на живое русалочье сердце, смотри, пока каменная корка на твоем собственном не растрескается, пока легкие со всхлипом не наполнятся холодным прибрежным воздухом, пока не вопьются каменные осколки в живое тело. И тогда ноги твои направят тебя к воде, туда, где мерцающие волны уже утратили свой блеск, а мавушки обняли подругу, укрыв ее своими телами от посторонних глаз, да и ушли на дно, тревожа босыми ступнями снулых рыб. Сделай шаг, и еще один, и снова, пока горячее, ожившее сердце не зальет озерной водой. Уходи туда, где больше нет ни мавок, ни водяных духов, туда, где черный ил и густая темнота. От праха к праху.